О свадьбе, которая пахнет морем, и о маме, которая стала папой, а потом… Сочи да Абхазией, Ч.13.
Сух ум, но если его росою…
Карен
Сухум с Сухумской горы – это не печальные осколки и не гетто, которое требует сочувствия.
Он ровно такой же, как 19 лет назад, разве что не видно кораблей на рейде. Он цельный, умиротворенный и наполненный приморской красотой. Над ним парят чайки и золотая дымка.
Слева выгибался дугой медицинский пляж, на котором я в свое время ел морских ежей, знакомился с юными москвичками и слушал Смоков.


на той золотой полоске оно и было
Впереди приглашали к морским прогулкам здание морвокзала и уходящие в волны пирсы. Справа торжествовал перст маяка, похожий на изображения александрийского собрата (это который чудо света). Сзади раскинулась, накрывшаяся облаком долина, приютившая устье реки Беслетки.
И вокруг горы’ – дома, жизнь, мир.


олеандры, жизнь, мир
А Карен все наливал и наливал вино (на выбор) и коньяк (какой уж есть). Но напитки эти не причина, а, скорее следствие такого Сухума, потому что столь впечатляющий город хорош при любом градусе. Да и потому, что хмельные искры только-только начинали приближаться к вискам…
А затем, спустившись по серпантину, мы поехали к морю.
Карен – сотрудник службы безопасности президента – рассказывал о своем современном житье-бытье, об отношении абхазцев к ним – армянам, и к нам – русским, о пляжах, о еде, о десятилетней дочери, которая может печь замечательные торты.
Я внимательно разглядывал проплывающий мимо Сухум. Трудно было не заметить, что эпоха Возрождения города набирает силу именно по направлению к морю. Маска разрухи провисала на своих временных лямках и, наконец, окончательно пала ниц.


возрождение кипит
«Пусть бегут, неуклюжи, инвестиции дружно в град Сухум полноводной рекой, и неясно прохожим…».
- В этот. В этот ресторан мы сейчас и пойдем, – сказал Карен, припарковываясь у известного и путеводителю, и местной молве ресторана «Нарт».


любимец молвы и гурманов
- А здесь недорого? – прагматично спросили мы.
- Да что вы, по российским меркам здесь почти даром, – улыбнулся Карен и повел нас на второй, отрытый всем красотам этаж.


вкусно – здесь
Обжаренная полукопченая свинина и салат из мидий… Такое раздолье вкуса не смогли приглушить даже присутствие обязательной для абхазов мамалыги и отсутствие внимания официанток.
А потом были сладкая сытость и к ней (тем не менее) вкуснейший торт дочери Карена, запиваемый нескончаемыми домашними винами – это уже на капоте туромобиля.
А потом началось купание, да-да, на медицинском пляже, утерявшем белоснежные трехэтажки для воздушных ванн, но получившим взамен девственную чистоту воды и не тронутое человеком дыхание свежести.
А потом мы отправились к любимому советскими туристами «мостику царицы Тамары», теперь переименованному в Беслетский мост.


не смотрите на нас так, вы нас слепите*
А где же надпись на грузинском языке, которую я когда-то просил перевести?! И почему на ее месте – нелепая латиница-новодел?!
После столь охлаждающих открытий даже в Беслетке купаться не захотелось…
Но новая порция Набережной и коньяка почти исправили ситуацию.
Еще больше ее согрело расставание с Кареном, во время которого он подарил нам бутыль с вином и пообещал жильё (при необходимости), транспорт (хоть до границы) и всяческую заинтересованную поддержку. Притом, заинтересованную не в деньгах, как выяснилось при практически символической расплате.

Встречи
Сухум нам нравился все больше и больше. Пусть его Набережную переименовали в Набережную Махаджиров (беженцев), а некоторые прибрежные пансионаты зияли уже привычными нам мертвыми глазницами – жизнь здесь очевидно налаживалась.


променад
Изнывающая от денег Москва отбросила сомненья и принялась скупать Сухум не только в розницу, но и оптом. Цензуру осторожности сдали в архив, а потому закрутились стрелы кранов, застучали отбойные молотки и потянулись вверх строительные леса. Этот город нарисуют не мелом на стене, здешние краски будут значительно надежней.
Мы бродили по первым двум линиям города-курорта, общались с квартиросдатчиками, продавцами, с художником-реставратором, восстанавливающим росписи в православном храме и даже с неким «другом Высоцкого» – спортивного вида дедулей, а Сухум все больше раскрывался и все больше… погружался в вечернюю синеву.


он протежировал Высоцкого*
Пожалуй, решили мы, настало время подумать о возвращении в Сочи, однако… Однако не хватало одной детали – памятной фотографии, симметричной той – 19 летней давности. На улице с домами, похожими на дворцы и с большими-большими пальмами.
В 93-м я видел эту улицу в кадрах военной хроники, поэтому к очередной встрече с детством относился с особым чувством.
Ан нет, следы войны и здесь простыли. А им взамен появились по-московски отреставрированные здания и устроенность, которой позавидует даже роскошная Ницца.
Разве что строительную пыль хорошо бы прибрать.
Щелк, щелк, щелк, готово.


не смотрите на нас так, вы нас смешите*
А теперь можно и отправляться в Россию.
Сухумский вечер хвалился своим самым розовым спальным набором облаков, стремительный южный сумрак украсили стройные ряды спокойных фонарей.


под спальным набором облаков
Возле одного из них худенький парень разбирался в подкапотной анатомии своего Москвича.
- До вокзала довезете?
- Сейчас, фары подправлю… Поехали.
И мы поехали по заново незнакомому, набравшегося романтического сумрака Сухуму…
А вот и звездоносный шпиль вокзала.
- С нас сколько?
- Вы что, какие сколько? Вы наши гости! Доброго вечера! – И этот очередной странный сухумец повез нас к навесу из теперь уже фиолетовых облаков.
Ого! – сказали мы, оглядев привокзальную площадь. – Это в девять с копейками – уже ни одной маршрутки!
- Не хотите ли доехать до..? Псоу? За 1200 до Псоу? – Тут же спросил у нас услужливый таксист.
- Пожалуй, нет, лучше мы комфортно переночуем.
И мы направились к кафе «У Леона» – чтобы позвонить Карену.
Есть такое мнение, что привокзальное кафе – это лицо города. Ну или безликость, если город соответствующий. В привокзальных кафе происходят ежедневные вавилоны, которые, иногда заканчиваются помпеями – но это редко, когда диаспоры все еще выясняют, чьи споры и завязи крепче. Находчивые журналисты, учитывая цены в привокзальных кафе, определяют уровень жизни в городе: чем больше бутербродов можно купить на местную зарплату, тем уровень этот и выше. А находчивые туристы здесь находят адреса, пароли и явки.
Что решили сделать и мы.
За столиком на открытой террасе кафешки мило общалась небольшая компания.
Николай подошел к ней для того, чтобы спросить мобильник с местным «Аквафоном», и вскоре выяснилось, что праздник наш, оказывается, только начинался.
Действующие лица:
Лёня, он же – Леон, владелец кафе, пансионатов и сельскохозяйственного бизнеса.
Даур, он же Владимир – король автосервиса.
Алена – жизнерадостная спутница Даура, филолог и преподаватель Университета.
Месяц, с прильнувшей к нему первой звездою,
невероятное количество вина,
потрясающее гостеприимство
ну и мы трое.


тоже – лица
Через десять минут мы знали, что Алена и Николай учились в одном городе.
Через двадцать – то, что грузинки бывают обаятельными блондинками – Алена рассказала о своей генеалогии.
Через полчаса мы знали с десяток теплых кавказских тостов
Через сорок минут мы поняли, что жить в Абхазии хорошо, а хорошо жить – это в Абхазии
Через час мы неплохо разбирались в основах абхазской экономики,
Через час десять мы узнали, как танцевать абхазский танец.
Через час тридцать поняли, что Сухум – самый сытый город в мире: если за ужин вы не платите ничего, то уровень местной жизни поразит даже самых находчивых журналистов.
А потом мы, оставив царски-добродушного Лёню, катались на глазастом Мерседесе Даура по ночному Сухуму и пили вино уже у Даура «на даче» – в домике неподалеку от Набережной. А потом нас, молодоженов, отвели в спальню с лепным потолком и истинно белыми простынями, где мы и проснулись влажным приморским утром: я – совершенно пьяный (пропустить тост – последнее дело), а Ташуня – ослепительно красивая – что, впрочем, для нее обычное дело.
Как оказалось, нас обещали отвезти в Новый Афон: на подробную познавательную экскурсию.
Определенно: или сухумцы поголовно неправильные, или что-то в нас есть. Чего мы раньше в себе не замечали.

*фото Николая Колосунина
Продолжение следует.